Форма входа

Поиск

Погода в Геоцентре

Загоскино

Статистика





Вторник, 22.01.2019, 18:38
Приветствую Вас Гость | RSS
Музей Географического центра Пензенской области
Главная | Регистрация | Вход
Виртуальная экспозиция


Главная » Файлы » Л.А. Загоскин

Лаврентий Загоскин
03.03.2014, 12:56

Лаврентий Алексеевич Загоскин родился 21 мая 1808 г. в небольшом селе Николаевка Пензенского уезда, в семье мелкопоместного дворянина, секунд-майора А. Н. Загоскина. Отец, его, незадолго перед тем оставивший военную службу, жил в родовом поместье, принадлежавшем его старшему брату, моршанскому городничему. Детство будущего путешественника протекало среди крепостных крестьян, живо хранивших память о Пугачеве, который прошел через Пензенскую округу за три десятилетия до этого. Потом мальчик воспитывался в частном пансионе. 1 июня 1822 г. он был зачислен в Кронштадтский морской кадетский корпус.

Среди дворян губерний среднерусской равнины еще от петровских времен повелось отдавать сыновей служить отечеству на морях. Из этих лесных и болотистых местностей, лежащих в тысячах верст от морских и океанских просторов, вышли замечательные мореплаватели и флотоводцы. Двадцать шесть лет прослужил на флоте и Л. А. Загоскин.

Среди преподавателей корпуса был декабрист Д. И. Завалишин, которого, как пишет Загоскин, в корпусе уважали, как образованного «ученого» человека. Интерес к литературе, любовь к чтению, проявлявшиеся у Загоскина на протяжении всей его жизни, несомненно, уходят корнями в юношескую пору его учебы в корпусе.

Жизнь в корпусе шла по раз и навсегда заведенному регламенту. Весной прибывали новички, летом гардемарины уходили в практическое плавание, осенью проходили выпускные экзамены. Загоскин был произведен в гардемарины 17 мая 1823 г. В том же году, с 15 июня по 1 августа, он совершил первое плавание на фрегате «Урания» по Финскому заливу для практики в морском деле. В следующем году учебное плавание повторилось.

С весны 1826 г. началась подготовка к выпуску. Старшие гардемарины, так называемые трех- и двухкампанцы, были назначены в плавание в строевой военный флот. Пять с половиной месяцев провел в море Загоскин. На фрегате «Проворный» он ходил в Любек, побывал у берегов Англии, где присоединился к эскадре и вместе с ней из Северного моря вернулся в сентябре в Кронштадт. На выпускном экзамене присутствовал знаменитый адмирал Иван Федорович Крузенштерн. Он считался инспектором классов, но жил в деревне и занимался там составлением своего замечательного атласа Тихого океана. 25 сентября 1826 г. 18-летний Лаврентий Алексеевич Загоскин был выпущен из корпуса во флот с первым офицерским чином мичмана.

15 июля 1827 г. молодой моряк впервые вступил на борт корабля в качестве командира шкоута «Мария» (шкоутом на Каспии называли всякое судно, поднимающее более 1000 четвертей муки). Шкоут доставлял провиант для русских войск из Астрахани в устье реки Куры. Первое плавание прошло сравнительно спокойно. На обратном пути попали в шторм, едва не окончившийся гибелью нескладного судна. Позднее ходили в Баку...

На Каспийском море Загоскин прослужил восемь лет. Несколько кампаний он плавал по Куре, доставлял провиант для закавказских войск. Некоторое время он состоял адъютантом при Главном командире астраханского порта и флотилии, но, видимо, штабная адъютантская должность оказалась не по нему, и вскоре он опять отправился в плавание к устью Куры. 27 января 1832 г. Загоскин был произведен в лейтенанты. Две кампании подряд он сделал на пароходе «Аракс».

30 января 1835 г. Загоскин был разжалован в матросы 2-й статьи. "В послужном списке указывается, что разжалование произошло «за несоблюдение надлежащего порядка службы, бывшее причиной пожара на пароходе «Аракс», под командою его находившегося». Спустя три месяца, 6 апреля 1835 г., Загоскин был восстановлен в прежнем звании лейтенанта.

Указ о восстановлении звания застал Загоскина на Балтике. С мая 1835 г. в течение трех с половиной лет он нес службу строевого офицера на фрегатах «Кастор» и «Александра», совершавших крейсерские плавания на Балтийском море. Бесцветно проходила жизнь и на корабле, и на берегу, в Кронштадте, куда корабли приходили на зимовку. Две тысячи офицеров обречены были здесь жить, не имея почти никаких занятий. Гнетущее однообразие офицерской жизни скрашивали книги. Судя по случайным упоминаниям, оброненным в воспоминаниях Загоскина, он много и внимательно читал. Он знал поэмы А. С. Пушкина, романы А. Марлинского (под этим псевдонимом печатался декабрист Александр Бестужев), только что появившиеся произведения Н. Б. Гоголя.

Трудно сказать, что побудило Л. А. Загоскина ближе познакомиться с русскими владениями в Америке. Бесспорно одно — немалую роль в этом сыграло то, что к 40-м годам строевой военный флот последовательными стараниями бездарных морских министров был приведен «в состояние мнимого существования». Из ложно понимаемой экономии суда не ремонтировались. Внимание уделялось только внешней выправке моряков на парадах и смотрах. Свою энергию и любовь к морю лучшие из военных моряков, не видя поддержки на строевом военном флоте, стремились приложить на стороне, прежде всего на судах Российско-Американской компании.

8 декабря 1838 г. начальник Главного морского штаба разрешил перейти на службу в Российско-Американскую компанию лейтенанту 15-го флотского экипажа Лаврентию Загоскину.

30 декабря 1838 г. Загоскин оставил Петербург. Лишь на несколько дней Загоскин задержался в Пензе, чтобы побывать у родных. Он спешил к далекому тихоокеанскому берегу. Огромная страна открывалась перед его взором.

Немногим более месяца — с 3 июня по 6 июля — продолжалось путешествие от Якутска до Охотска. По пути встречная эстафета из Охотска сообщила, что компанейский корабль уже прибыл в порт и ждет своего командира.

9 июля 1839 г. Загоскин принял под свою команду бриг «Охотск». На борту было 55 человек команды, товаров на 100 тыс. рублей и провизии на два с половиной месяца. Только 14 августа удалось сняться с якоря — вначале ждали почту, потом мешали противные ветры. При прощании коварный охотский рейд дал о себе знать молодому командиру: на отливе бриг занесло на отмель. К счастью, медные листы обшивки не были повреждены. В час высокой воды, в полночь 15 августа, выпалив из двух пушек, бриг поставил все паруса и взял курс к берегам Русской Америки.

Путь через Великий океан занял почти два месяца. Только 6 октября, наконец, бриг подошел к Новоархангельску, резиденции главного правителя русских владений в Америке. Вскоре к борту брига причалила байдара: главный правитель справлялся о здоровье команды и командира. Плавание закончилось. Лейтенант Загоскин вступил на землю Русской Америки.

В 1840 г. на компанейском бриге «Байкал» он ходил из Новоархангельска в Охотск и обратно. Рейс с заходом на Атху занял 150 дней. Только в конце октября прибыли в Новоархангельск.

В следующем году Загоскину поручили командовать компанейским корветом «Елена», ранее совершившим три кругосветных плавания. Корвет направлялся в Калифорнию, в залив Бодега, к Форту Росс. Это были последние месяцы существования русского поселения в Калифорнии. Интересы внешнеполитической игры побудили царское правительство продать форт и земли вокруг него, возделанные русскими поселенцами.

Весной 1842 г. главный правитель А. К. Этолин предложил Загоскину готовиться к путешествию в глубинные районы Аляски.

Экспедиции было поручено выяснить пути, по которым происходил вывоз мехов из глубинных районов Аляски для меновой торговли с чукчами. С основанием Михайловского редута эти пути переместились на север, в район залива Коцебу. Инструкция вместе с тем требовала «исследовать из Михайловского редута течения до самых вершин рек Квихпака и Кускоквима... Составить, по возможности, удовлетворительное описание страны, орошаемой этими реками, и определить удобнейшие и ближайшие переносы из одной реки в другую».

4 мая 1842 г бриг «Охотск» оставил Новоархангельск. На борту брига находился Л. А. Загоскин и пятеро его спутников. Спустя два месяца после посещения островов Шумагинских, Уналашки и Прибыловых «Охотск» подошел к Михайловскому редуту.

Ознакомившись на месте с состоянием редута, Загоскин убедился, что тратить время на плавание в залив Коцебу нецелесообразно. Это значило бы поставить под угрозу подготовку основной экспедиции — в бассейн Квихпака. С грустью оставлял Загоскин мысль об исследовании залива Коцебу. «Как ни щекотило мое ученое самолюбие такое поручение, но, проживя неделю в редуте, я принужден был отказаться от этого».

4 декабря 1842 г. экспедиция Л. А. Загоскина покинула Михайловский редут. Она направилась по морскому побережью к устью реки Уналаклик. В труднейших условиях, по замерзшему руслу этой реки, Загоскин прошел в глубь материка и вышел на Квихпак. На перевале температура упала ниже 30°. В термометре замерзла ртуть. Снегом, как ножом, резало полозья. Не выдерживали собаки: у каждой кочки и выбоины они ложились и свертывались кольцом. Но люди шли вперед. 15 января прибыли в Нулато.

Этот пункт надолго стал опорной базой для походов Загоскина в бассейне Квихпака. Здесь он выяснил, что река, которую приморские племена канг-юлит называют Квихпаком, на наречии низовых инкиликов-атабасков называется Юкхама, а у инкиликов, расселенных в верховьях, — Юна. В переводе все эти названия означали одно и то же — «Большая река». Было астрономически определено положение Нулато: 64°42'11" северной широты и 157°58'8" западной долготы от Гринвича.

Из Нулато в конце февраля 1843 г. состоялся поход по притоку Квихпака — реке Юннаке для выяснения кратчайшего пути к заливу Коцебу. Загоскина не устрашили предупреждения о том, что в верховьях Юннаки свирепствует какая-то болезнь и что жители той далекой стороны недружелюбно относятся к русским. Страхи оказались напрасными. Всюду путешественников встречали с большим радушием. Загоскин нашел и обследовал переход, который он искал.

На обратном пути исследователей по пятам преследовала наступающая весна. «Трудность хода в такую погоду — записал Загоскин, — понимает только бывалый; ему знакома и эта боль ног, и расслабление всего тела, и туман в глазах, и обмороки от изнеможения, и неутолимая ничем жажда, и многое мучительное...»

8 мая тронулся Квихпак. Двое суток безостановочно несло густой лед. 14 мая открылось водное сообщение с противоположным берегом. Загоскин отмечал каждую новую деталь в весеннем пробуждении природы — появление зелени на прогалинах, первые листья на тальниках, прилет первых птиц. Экспедиции приходилось ждать спада высокой воды — предстоял поход в верховья Квихпака; на большой самодельной лодке трудно было выгрести против стремительного течения.


Прошло уже почти пять лет, как Лаврентий Алексеевич покинул родные края. Повседневная кипучая работа не оставляла времени для тоски по родине. И все же особым чувством отдавалась каждая встреча здесь, на далекой окраине России, с тем, что напоминало природу среднерусской равнины, ее леса, реки и поля. При свете жирника, внося очередную запись в свой дневник, 24 июня Загоскин не забыл отметить, что один из охотников принес ему веточку рябины в цвету. (Потом Загоскин не раз встречал ее по нагорной стороне Квихпака, в разлогах и горных падях, где рябина росла кустарником не выше полутора сажени.) Вспомнились ему родные края и тогда, когда он описывал жизнь русских людей в новых краях, «Русский человек, — писал Загоскин, — везде одинаков. Где ни изберет место, на полярном ли круге, в благословенных ли долинах Калифорнии, везде ставит свою национальную избу, стряпню, баню, заводится хозяйкой, но на службу в колонии поступают люди, видевшие свет не с полатей; притом содержатся на полувоенной ноге, и потому место, огороженное глухим забором, называют редутом, избу — казармой, волоковое окно — бойницею; отдельную стряпню — кухней, даже хозяйку зовут иначе...»

2 августа 1843 г. Загоскин и его спутники покинули Нулато. Более семи месяцев, проведенных здесь, позволили накопить материал, который лег в основу очерка о состоянии заселения, о рельефе и климате окружающего края.

Приобретенный опыт побуждал особенно внимательно готовиться к новым походам. Участники экспедиции строили новые нарты, шили одежду, заготовляли провиант. Намеченный план осуществлялся последовательно и без отступлений.

С 23 ноября по 3 декабря Загоскин обследовал верхний переход с Квихпака на Кускоквим, идущий через селение Паймют.

5 августа 1844 г. бриг «Охотск» увез Загоскина из Михайловского редута. 26 сентября он прибыл в Новоархангельск. Зима ушла на приведение в порядок коллекций, записей, путевых дневников, составление обстоятельных докладов и предложений главному правителю Русской Америки. Срок договора о службе в Российско-Американской компании давно истек. 16 мая 1845 г. на компанейском корабле «Наследник», который находился под командой главного правителя русских владений, капитана 1-го ранга А. К. Этолина, Загоскин выехал в Охотск.

С грустью покидал Загоскин Русскую Америку. Там остались замечательные люди, которых за годы совместных плаваний и походов он сумел по достоинству оценить и полюбить... А на высоких крутоярах у берегов полноводных рек, в самых далеких и глухих местностях, памятниками трудов славной русской экспедиции высились столбы с вытесанными топором надписями и датами прихода сюда смелых людей, движимых стремлением хорошо послужить Отечеству.

В конце 1845 г., после шестилетнего отсутствия, Л. А. Загоскин прибыл в Петербург.

Зимой Загоскин получил отпуск и уехал на родину. Семейные несчастья (за годы пребывания Л. А. Загоскина на Аляске умерли отец путешественника, сестра Елизавета и младший брат Дмитрий. В полное разорение пришло небольшое имение в селе Краснополье Пензенского уезда, купленное отцом в 20-е годы. Заложенное в Пензенском приказе общественного призрения и обремененное долгами, это имение стало непосильной обузой. Из большой и дружной семьи в родных местах осталась одна младшая сестра Варвара) настолько его расстроили, что он заболел и некоторое время находился на излечении в Москве. Во время его отсутствия, 8 января 1847 г. в Петербурге, по предложению Ф. П. Врангеля, доклад о путешествии Л. А. Загоскина был прочитан на общем собрании Русского географического общества известным ученым моряком С. И. Зеленым. Текст доклада с приложением меркаторской карты части Северо-западной Америки, составленной Загоскиным, списка астрономически определенных пунктов, словарей и других материалов был опубликован в очередном номере «Записок» общества.


«Отечественные записки» высказали законное удивление по поводу того, что на экспедицию было затрачено всего лишь 3052 руб. серебром, причем обратно экспедицией было сдано инструментов, оружия и товаров на 1467 руб. и пушнины на 2240 руб. «Оказывается, что экспедиция доставила барыша 655 руб. 10 4/7 коп.! Вероятно, такие результаты ученых экспедиции беспримерны». Журнал отметил крайнюю скудость снаряжения экспедиции и малочисленность ее состава — всего пять человек. «Можно представить себе, — писал рецензент, — с какими трудностями, при таких средствах, должен был бороться начальник экспедиции; но он сделал все, что только было возможно: обозрел и описал виденные им дикие, пустынные страны, представил подробный отчет Компании обо всем, касающемся ее польз, сделал несколько открытий. ...Замечания его драгоценны, как единственные верные известия о стране обширной и очень мало исследованной».

15 января 1849 г. Русское географическое общество избрало Л. А. Загоскина своим действительным членом.

Высоким признанием достоинств труда Л. А. Загоскина явилось присуждение ему премии Академии наук. Из 26 работ, представленных на конкурс, было премировано 9 работ. На первом месте стояла диссертация 28-летнего Пафнутия Львовича Чебышева «Теория сравнения» — классический труд русской математической науки. На втором — «Пешеходная опись» Загоскина.


Не являясь специалистом-ученым, Загоскин вместе с тем выказывает глубокое знакомство с современной ему русской научной литературой, в частности этнографической. К сожалению, она не могла подсказать ему пути научного исследования. Напомним, что первое крупное исследование, близко подошедшее к историческому материализму в изучении первобытных племен, — книга Моргана «Древнее общество» — впервые вышло в свет в 1877 г., через 30 лет после «Пешеходной описи».

Ярко описана на страницах «Пешеходной описи» организация экспедиции. Загоскин и его спутники сами изготовляли для себя снаряжение, Добывали пропитание, всегда по-товарищески помогали русским поселенцам. Они не гнушались никакой «черной» работы. С гордостью Загоскин отмечает, что в Нулато он оказался самым сведущим человеком по неводному рыболовству: пригодился опыт на рыбном Хвалынском (Каспийском) море. Загоскин не был «знатным путешественником» и ничем не выделял себя из среды своих спутников. И наряду с этим его никогда не покидало чувство долга перед наукой и сознание ответственности за порученное дело. «Воля, страсть к путешествиям, твердость характера при обзоре стран неизвестных, — писал Загоскин, — еще не все значат для успеха. Потребна опытность. Какая польза для науки, если б нам довелось пролежать где-нибудь несколько суток под снегом, съесть своих собак, подошвы и прочее, без успеха в главном деле, то есть обзоре или описи определенного пункта. Такие случаи, как бы они ни выражали героизм путешественника, право, довольно обыкновенны между туземными охотниками всех стран и всего чаще проистекают если не от оплошности, то наверное от неосмотрительности».

Результаты трудов Л.А. Загоскина как в прошлом, так и ныне широко используются и высоко оцениваются добросовестными иностранными учеными.

Один из крупнейших историков конца XIX в. Банкрофт, автор капитальных работ по истории Северо-запада Америки, признавал, что «исследование Загоскина выполнено хорошо и совершенно добросовестно». В 1886 г. английский путешественник Эллиотт писал о Загоскине: «Благородство и искренность тщательной работы этого исследователя на Юконе и Кускоквиме заслуживают большей известности». Эллиотт особо подчеркивал дружелюбие, с которым эскимосы повсеместно встречали Загоскина.

Авторы обширной монографии о коренных жителях Аляски Андерсон и Эельс так писали в 1935 г. о труде Загоскина: «Его отчет является первым значительным и детальным описанием обычаев эскимосов центральной Аляски, сделанным человеком, который по своим склонностям и своему уму был способен выполнять объективные исследования».

В 1935 г. «Пешеходная опись» была переведена на Аляске на английский язык.

В те самые годы, когда печать и научная общественность единодушно отмечали выдающиеся заслуги Л. А. Загоскина перед отечественной географией, линия его жизни круто изменилась. 14 января 1848 г., по личному прошению, приказом по флоту он был уволен от службы. Мотивы, побудившие Загоскина уйти в отставку, неизвестны.


Страна переживала тогда грозное время. Повсеместно росло негодование против аракчеевского режима, произвола, казнокрадства и взяточничества, достигших неслыханного разгула. Внутри России явственно зрела революция, грозившая сокрушить ненавистный народу крепостной строй. Летом 1854 г. началась Крымская война.

Весной 1855г. был опубликован манифест о создании государственного подвижного ополчения. Внеочередное дворянское собрание избрало Л. А. Загоскина начальником 103-й сводной дружины ополчения Пронского уезда.


После окончания Крымской войны Л. А. Загоскин вернулся в Абакумово.
.
В июне 1864 г. Загоскин ушел с должности мирового посредника. Он продолжал жить в Абакумово.

Отойдя на время от общественных дел, Загоскин со всей страстью своей кипучей натуры отдался научным изысканиям в новой области — в садоводстве.




Еще в первые годы жизни в Абакумово Загоскина увлекала мысль создать образцовый яблоневый сад. Постепенно ему удалось отобрать для сада вкусные и морозостойкие сорта. Он внимательно следил за чередованием урожайных и неурожайных лет, изменениями погоды, влиянием климатических колебаний на урожай. Изо дня в день в его дневнике отмечались температура, сила и направление ветра, выпадение осадков, сезонные изменения в природе и в плодовом саду. Слава о загоскинских яблоках ширилась по Пронскому уезду. На выставках в Рязани и Москве яблоки Загоскина отмечались медалями и похвальными листами. Пронский уезд вообще славился как родина страстных садоводов. Среди соседей Загоскина были мелкопоместные дворяне Мичурины, жившие в селе Долгое, вблизи Абакумово. Здесь родился и провел детские годы Иван Владимирович Мичурин. Биографы великого садовода отмечают, что с ранних лет его окружали люди, увлекавшиеся садоводством, и это сыграло немалую роль в определении жизненного призвания И. В. Мичурина.

Глубокое разочарование Л.А.Загоскину принес 1867 год, когда царь продал Аляску Соединенным Штатам Америки. Перед лицом более сильных английских и американских конкурентов царизм показал свою полную неспособность удержать русские владения в Америке.

Переговоры о продаже Аляски проходили в строжайшей тайне. Еще в конце 1866 г. на секретных совещаниях при царском дворе Александр II заявил, что он решил продать Аляску американцам; министрам, приминавшим участие в совещаниях, оставалось обсуждать лишь вопрос о цене и условиях сделки. За быстрейшую продажу Аляски ратовала влиятельная придворная клика во главе с председателем государственного совета, великим князем Константином.

Смутные слухи об этом просачивались в печать. Либеральная газета «Голос» писала: «мы не можем отнестись к подобно невероятному слуху иначе, как к самой злобной шутке над легковерием общества... Неужели трудами Шелихова, Баранова, Хлебникова и других самоотверженных для России людей должны воспользоваться иностранцы и собрать в свою пользу плоды их!». Слухи эти доходили и до Загоскина. На страницах «Рязанских губернских ведомостей» еще в начале 1867 г. появились сообщения, не оставлявшие сомнения в том, что позорная сделка действительно готовится втайне от народа. А в октябре в газетах появился и сам «высочайше ратификованный» договор, подписанный царским послом в США еще в марте 1867 г.

Внучка Л. А. Загоскина — Н. П. Гласко — со слов матери рассказывает, что дед ее до последних дней жизни не мог примириться с продажей Аляски и в кругу домашних резко осуждал правящие круги, считая, что Аляску потеряли «по прихоти царя».

В начале 1867 г. Л. А. Загоскин передал распорядительному комитету по устройству первой русской этнографической выставки, организуемой Обществом любителей естествознания при Московском университете, многочисленную коллекцию костюмов, принадлежностей домашнего быта, орудий, моделей и различных изделий колош с о.Ситха, алеутов Уналашкинского отдела, островов Лисьих, племен прибрежья Берингова моря и краснокожих племен внутренних районов материка. Эти экспонаты в мае 1867 г. демонстрировались на всероссийской выставке. В 1883 г. Загоскин передал ценную коллекцию этнографическому отделу Румянцевского музея в Москве. Когда организовался Рязанский краеведческий музей, он преподнес и ему большую коллекцию разных предметов быта индейцев и эскимосов Русской Америки. Н. П. Гласко рассказывает, что уже в последние годы жизни, приезжая из Абакумово в Рязань, дед ее неизменно посещал музей и помогал сотрудникам устанавливать и реставрировать экспонаты его коллекции.

Для Загоскина это было трудное время. Начало сдавать здоровье. Большим ударом была преждевременная гибель двух старших сыновей. Оба служили офицерами. Старший — Николай, возмущенный порядками, царившими в полку и придирками полкового командира, застрелился. Второй — Алексей, не выдержав удручающей скуки армейской жизни, запил и умер молодым.

Шли годы. Вступил на престол новый царь — Александр III. Это был уже четвертый по счету самодержец, которого переживал Загоскин. Над Россией сгущалась ночь черной политической реакции.

В 1886 г. ежемесячный исторический журнал «Русская старина» напечатал воспоминания одного из воспитанников морского кадетского корпуса. Описывая события 1825 г., автор назвал деятелей 14 декабря «мятежниками». И тогда из Рязани пришел неожиданный отклик: 78-летний Загоскин горячо протестовал против такого несправедливого суждения. Нет, писал он, деятели 14 декабря 1825 г. — не мятежники. «Это были люди, несвоевременно увлеченные мыслью о благе для своего отечества».

В этой же статье, вопреки официальным источникам, Загоскин указывал, что Александр III не интересовался вопросами внутреннего устройства России, а флот и морской корпус вообще ни разу не удостоил посещением. «Но дух истых моряков — Чичагова, Ушакова, Сенявина - всегда оберегал флот и его питомцев». Загоскин продолжал этот список флотоводцев, прославивших русский флаг. Он назвал Литке, Лазарева, Нахимова, Корнилова.

Посильное участие принимал Загоскин в работах Рязанской ученой архивной комиссии, занимавшейся изучением прошлого края, приведением в порядок архивов и памятников старины. Отчет за 1888 г. сообщает, что Л. А. Загоскин «участвовал в сообщении рефератов и различных исторических материалов».

Последние годы Л. А. Загоскин безвыездно жил в Рязани. Изо дня в день он продолжал вести дневник, вносил в него свои мысли, даже после того, как в результате тяжелой болезни перестал владеть языком.

22 января 1890 г., на 82-м году жизни, Лаврентий Алексеевич Загоскин скончался. «Отзывчивый на всякое живое и честное дело, — писал А. Селиванов в некрологе «Рязанских губернских ведомостей», — покойный до преклонных лет сохранил ясность ума и юношескую пылкость характера. С живым интересом он относился ко всему, что выходило из сферы обыкновенной житейской пошлости, ко всему, что пробуждало общество и развивало в нем идеальные стремления. От природы добрый и любящий, он возмущался всякой несправедливостью и резко порицал все нечестное и дурное».

Стремление хорошо послужить своему родному народу отличало Л. А. Загоскина на протяжении всей его жизни. В этом служении он видел свой патриотический долг. Он прожил большую, честную и деятельную жизнь. И, конечно, отнюдь не случайна его заключительная, почти предсмертная реплика в защиту декабристов на страницах «Русской старины».

Имя Л. А. Загоскина заслуженно стоит в ряду наиболее выдающихся русских путешественников XIX в., открывших для Отечества новые земли и проявивших при этом незаурядные способности исследователей. Для характеристики духовного облика Л. А. Загоскина немаловажно то, что, проникая в глубину аляскинских лесов и встречаясь там с племенами, еще стоявшими на грани родового строя, он показал себя передовым, высокогуманным человеком. Без тени какого бы то ни было превосходства он открыл науке мир простых, трудолюбивых и благородных людей, у которых за внешним обликом дикости скрывались добрые сердца и самобытная культура, достойная уважения образованного человечества.

Замечательный его труд — «Пешеходная опись» — надолго пережил своего автора и остается классическим произведением русской географической науки.



Источник материала: http://rezanov.krasu.ru/epoch/zag.php




 


Категория: Л.А. Загоскин | Добавил: Geocentre | Теги: Русская Америка, История России, путешествия, аляска, загоскин, исследования
Просмотров: 998 | Загрузок: 0 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]

Copyright Geocentre © 2019